Она и они — odnoklassniki-jl.ru

Если Авдотья Панаева сама не написала бы ни строчки, если бы она даже не была хозяйкой салона журнала «Современник», где побывали все великие и просто значительные писатели середины XIX столетия… Если бы она была просто красивой женщиной, которую мучительно любил Некрасов, посвятив ей целый цикл любовной лирики… Она все равно вошла бы в историю русской литературы, как вошла в нее, скажем, возлюбленная Ф. И. Тютчева Елена Денисьева благодаря его «денисьевскому циклу».

Календарь поэзии: Ларисе Миллер послушны слова и мгновения

Но, сказав это, я понимаю, что тем самым наношу памяти Панаевой жестокое оскорбление…

Да, она стала главной Музой великого русского поэта, и «панаевский цикл» его стихотворений — это одна из недосягаемых вершин русской интимной лирики. Именно интимной, а не просто любовной, потому что все эти стихи написаны на разрыв сердца, и ее, и его, и читателя. В них мало радости, куда больше откровенной боли и страдания. Одни их первые строчки говорят сами за себя: «Да наша жизнь текла мятежно…», «Давно отвергнутый тобою…», «Тяжелый крест достался ей на долю…», «Прости! Не помни дней паденья…», «Мы с тобой бестолковые люди…», «Прощание» и т. д.

Исполняется 200 лет со дня рождения Авдотьи Панаевой — писателя, гражданской жены Некрасова

В гражданском браке они состояли полтора десятка лет, и началось это при жизни ее законного мужа, писателя и критика Ивана Панаева, что позволяет любителям исторической «клубнички» говорить о любви a trois. Тем более что и жили они одно время действительно вместе, и умирал Панаев на руках Авдотьи.

Но злословить по этому поводу не стоит. В Авдотью Панаеву, женщину невероятно красивую, были влюблены не только Панаев и Некрасов. В нее после первой же встречи с ней влюбился и Федор Достоевский, который писал брату: «Вчера я в первый раз был у Панаева и, кажется, влюбился в жену его. Она умна и хорошенькая, вдобавок любезна и пряма донельзя». И даже французский классик Александр Дюма-отец, побывав в России и посетив дачу Панаева под Ораниенбаумом, писал в мемуарах «Путешествие по России», что госпожа Панаева «очень отличается женской красотой».

Но беда в том, что внешняя привлекательность Панаевой стала не выигрышным лотерейным билетом, а тяжелым крестом. «Иногда я думаю, — писала она, — что я не виновата в том, что я сделалась. Что за детство варварское, что за унизительная юность, что за тревожная и одинокая молодость».

Календарь поэзии: Стихи нынешних поэтов наполнены светом и мудростью

Ее беда была в том, что расцвет ее жизни совпал с ситуацией, когда она оказалась в кругу невероятно ярких и харизматичных мужчин, тех, кто печатался в некрасовском «Современнике» и часто бывал в доме Панаевых. И кем она была в сравнении с ними? Красоткой, хозяйкой в доме, принимавшей именитых гостей и умевшей лишь поддержать разговор, но никогда не высказывавшей свое суждение.

Все-таки Некрасов, разглядев в ней творческую личность, побудил ее писать свою прозу. Два романа — «Три страны света» и «Мертвое озеро» — были созданы в соавторстве с ним, причем в написании «Мертвого озера» он принимал мало участия. Еще четыре романа она написала сама, и среди них — такой принципиальный для XIX века текст, как «Женская доля».

Он был написан не без влияния идей Н. Г. Чернышевского, с которым Панаева была очень дружна и относилась к нему с большим пиететом. Но в романе свой почерк. Панаеву волнует судьба женщин, ставших вот именно «жертвами любви».

«В настоящее время, — пишет автор, — участь женщины всегда в руках того, кто приобрел ее любовь… Чуть она очутилась в руках эгоиста, она — жертва его прихотей и раба общественных условий».

В романе отразились личные переживания Панаевой, связанные и с законным браком с Панаевым, и с «незаконным» с Некрасовым. И в обоих она была несчастна. Панаев вел свободную и весьма разгульную жизнь, а Некрасов был мужчиной, мягко говоря, сложным. К тому же три их сына, рожденные в незаконном браке, умерли младенцами.

Ее беда была в том, что она оказалась в кругу невероятно ярких и харизматичных мужчин

После смерти Панаева в 1862-м она могла узаконить отношения с Некрасовым. Вместо этого, измученная долгим и тяжелым романом с ним, она идет на разрыв отношений и выходит замуж за скромного сотрудника «Современника» Аполлона Головачева, рожает дочь Ирину и остаток дней после смерти второго мужа в 1877-м проводит бедной вдовой, зарабатывавшей редактурой и для души писавшей «Воспоминания».

Вместе с романом «Женская доля» эти воспоминания — ее главный вклад в русскую литературу. В них много неточностей, есть откровенный, чисто женский пристрастный взгляд на тех мужчин, что окружали ее в салоне «Современника». Если она не любила Тургенева, то и выведен он карикатурно, и изъясняется языком приказчика, а не великого писателя. Если любит Добролюбова почти как сына, то и видит в нем ангела.

И — ни слова о романе с Некрасовым! Возможно, потому, что вспоминать об этом было слишком больно.

Зато как изумительно описывает она в целом среду «Современника». Ведь никто из женщин XIX века не знал ее так близко и изнутри, как Авдотья Панаева.

В московской библиотеке им. Некрасова показывают "Запрещенные книги"

Или с каким неподражаемым женским юмором она пишет об обжоре Александре Дюма, который изрядно надоел ей своими визитами. «Раз я нарочно сделала для него такой обед, что была в полном убеждении, что, по крайней мере, на неделю избавлюсь от его посещений. Я накормила его щами, пирогом с кашей и рыбой, поросенком с хреном, утками, свежепросольными огурцами, жареными грибами и сладким слоеным пирогом с вареньем и упрашивала поесть побольше. Дюма обрадовал меня, говоря после обеда, что у него сильная жажда, и выпил много сельтерской воды с коньяком. Но напрасно я надеялась: через три дня Дюма явился как ни в чем не бывало… Я думаю, что желудок Дюма мог бы переварить мухоморы».

Прелесть, не правда ли!

Ещё новости

Добавить комментарий