— Узнают, Юлий Борисович! Пусть не сразу, но обязательно узнают!!

В решающий момент Сталинградской битвы дали старт Атомному проекту

Так, по версии сценаристов и режиссера, ответил Игорь Курчатов своему другу и соратнику Юлию Харитону, когда тот посетовал, окинув взглядом уже поднятую для подрыва первую в СССР атомную бомбу: «Сколько сил потрачено, сколько людей на это работало! И никто не узнает…»

Сериал «Бомба», показанный на минувшей неделе, во многих смыслах превзошел ожидания некогда секретных атомщиков. Хотя попытка далеко не первая. Едва приоткрылись архивы с документами «Особая папка», историки, журналисты, писатели, а вослед им режиссеры и сценаристы документального кино принялись воссоздавать отдельные эпизоды этого прошлого. И уже, надо признать, выстроена довольно полная и подкрепленная документами ретроспектива.

Сказать на этом — документальном — поле что-то принципиально новое уже трудно. А вот средствами художественного кино…

«Будет «Бомба»!» — таким заголовком на различных сайтах и медиаплощадках анонсировали телепремьеру одноименного фильма от Валерия Тодоровского (генеральный продюсер) и режиссера-постановщика Игоря Копылова (стал известен недавними фильмами «Ржев» и «Ленинград 46»).

Получилось ли? Кому как.

Графит для реактора и йодная яма, плутоний, которого нет в природе — разве это материал для остросюжетного кино? Даже в фильме «Девять дней одного года», когда полстраны симпатизировало ученым-физикам, а едва ли не каждый второй мальчишка им завидовал, о таком с экрана не говорили.

А критмасса, имплозия, идеальная симметрия при взрывном сферическом обжатии заряда — как это объяснить телезрителю? И надо ли вообще в художественном фильме?? Даже при том, что в Cinema пришла компьютерная графика…

Расследование читателя "Родины" раскрыло одну из загадок "атомной тетради"

Полосатый астраханский арбуз, попавший в руки физику-экспериментатору Михаилу Рубину (актер Евгений Ткачук), разом отмел сомнения: его простая, как все гениальное, догадка стала прозрением и для зрителя. Захватила, повела вместе с героем дальше и уже не отпустила до самого последнего кадра.

Уверенный в себе и дерзкий, способный нагрубить даже Берии, за что и попал в ГУЛАГ — всю войну лес рубил на Севере, — в диалоге с Харитоном он бросает крамольные для того времени слова: «Если б из лагеря меня не вытащили сюда, уже два года был бы на свободе…»

Профессор Харитон коллегу за такие параллели не осуждает, хотя и не соглашается: «А я не могу перестать здесь работать».

Историки науки и советского атомного проекта в образе гениального Рубина (на мой взгляд — лучшая актерская работа в фильме) угадывают собирательные черты и факты биографии Якова Зельдовича, Кирилла Щелкина и, конечно, Льва Ландау, хотя имя последнего Михаил сам называет в фильме — словно дистанцируясь и одновременно сливаясь с ним.

Рубин — не единственный герой сериала, у которого были и угадываются реальные прототипы. Есть и другие примеры — удачные и не очень. Но бомбой во всех смыслах стал экранный образ Берии, созданный Виталием Коваленко не без участия, конечно, режиссера.

Критиковать «за непохожесть», как и хвалить «за оригинальность», «новое прочтение» не стану. Ведь речь о кино художественном, и тут нет места категориям «похож — не похож». Но одну ремарку себе позволю.

Если посмотреть все восемь серий «Бомбы» и принять их за чистую монету, невольно подумаешь: «Лучшего руководителя нашим ученым просто и желать нельзя!» Деловой, немногословный, требовательный. Лица и просьбы запоминает — ну просто отец родной! А как слово держит: сказал — сделал.

Рядом с ним начальник Первого главного управления, а в годы войны нарком боеприпасов Борис Ванников в исполнении Владимира Богданова — просто генерал на побегушках со Звездой Героя Соцтруда. Да и профессор Курчатов (актер Михаил Хмуров) на том же фоне — что-то усредненное между начальником смены на пульте управления реактором и модератором, как сейчас бы сказали, на коллоквиуме физиков и материаловедов. И пресловутая борода авторитета не добавляет…

Конец испытаний: последний ядерный взрыв произвели в СССР 30 лет назад

А вот товарищ Берия, что самое удивительное, всегда оказывается в нужном месте в самый острый и нужный момент. Будь то спор профессора Курчатова с маститыми академиками, пуск опытного реактора или уже апофеоз — подрыв атомного заряда на полигоне под Семипалатинском.

…Фильм про физиков и бомбу не стал бы сериалом, не будь построен на любовном треугольнике, где все по классической схеме: любовь, разрыв, арест, разлука, свадьба друга, и стараниями друга — нежданное освобождение. А дальше снова споры, сомнения, драка, семейный разлад и каждый — в поисках ответов на вечные вопросы: что делать? с кем быть? где выход?

И очень яркая, но крайне спорная метафора в финале. Гениальный физик и друг, которых поискать, свой в доску Мишка Рубин, получивший накануне радиационный ожог такой степени, когда вся медицина бессильна, не покинул дом-макет рядом с Бомбой. И сгорел, испарился в рукотворном чудовищном шаре, что за мгновение поднялся до облаков.

А может быть, и выше…

Ещё новости

Добавить комментарий