Будем ставить коронку!

В этот храм, вот уже 40 лет закрытый для всех, кроме сотрудников музея, входишь через массивные деревянные двери. Под ногами пол из широких досок, по словам сопровождающего нас директора учебно-методического центра Музея-заповедника «Кижи» Александра Любимцева — исторический, разобранный в 1980-х, когда сюда, спасая храм, ставили каркас. Стены — крепкие бревна («300 лет в стенах и срублены были уже столетними», — говорит Любимцев).

На выставке в Москве представили иконы старообрядцев

— Тут все поехало уже в XVIII веке. Начали проседать полы, балки пошли из гнезд, стены накренились…

300 лет назад мастера не изучали сопромат и не делали чертежей — поэтического чувства у них было явно больше, чем опыта. Храму, поставленному на фундаменте из валунов, даже не скрепленных раствором (так принято было на деревянных церквах), не помогали многочисленные ремонты, капитальные и косметические. Но уже в наши дни помогли мастерство и скрупулезность российских реставраторов.

…Еще до начала переборки венцов стало ясно, что состояние многих элементов сруба катастрофическое, надо бороться за каждое бревно. Делать это под открытым дождливым карельским небом было сложно — и дирекция музея добилось постройки настоящего завода для реставрации.

Его сборочный цех способен принять в себя большой дом — вроде дома крестьянина Серых, стоящего сейчас за спиной Андрея Ковальчука, директора «Плотницкого центра» Кижей. Старинные бревна, собранные в венцы, в некоторых вставки — свежая светлая древесина. Во время работы над бревнами «Преображенки» с каждой их деталью, с каждым стыком, которых тут множество, разбирались отдельно, все осматривалось консилиумом специалистов, смотрели степень деформации, повреждения гнилью и жуками, решалось, стоит ли чинить бревно и выдержит ли отреставрированный элемент нагрузку. Реставрировать — это значит в том числе ставить на поврежденный участок ту самую вставку-коронку. Материал для деревянной стоматологии подбирается вплоть до совпадения рисунка и числа колец. Дерево еще не один месяц высушивают…

Сам Бог велел этому храму стать лабораторией по реставрации деревянных памятников. Причем международной: в 2017 году, когда переборка венцов шла еще полным ходом, в Кижи, впервые в России, приехали за опытом учащиеся курсов ИККРОМ — Международного исследовательского центра по сохранению и реставрации культурных ценностей при ЮНЕСКО. А в прошлом году вышла книга Ковальчука «Реставрация элементов исторических деревянных памятников» — на русском и английском.

В ней описана методика, не позволившая превратить Преображенский храм в новодел: крепко стоящая на новом бетонном фундаменте преображенная церковь на 70 процентов состоит из сохранившихся или отреставрированных бревен. И только 30 процентов уложенного легкомысленными мастерами XVIII века пришлось заменять.

По курицам и потокам

На Кижах куда ни посмотри — увидишь либо деревянный памятник, либо гладь Онеги. Водитель автобуса, везущего нас к Кижскому погосту, Владимир Гарамов живет в Ямках, на севере острова, и каждое утро видит из окна деревянный настил, идущий от дома к воде, моторку у причала, на ней он в свободные дни рыбачит. На острове Владимир живет круглый год, возит с севера на юг гостей заповедника, рабочих, экскурсоводов…

…Но вот и первый памятник — дом Ошевнева, терем с арочными балконами, резными наличниками и ставнями по фасадам.

— Видите — «курица» крепится клиньями на слегах, сверху охлупень закрепляется нагелями. И «курица» держит поток, в который и упирается тес. Это способ «по курицам и потокам», — гид Рита Гашкова сыплет терминами.

«Курица» — это еловый крюк, поток — выдолбленное бревно, охлупень — бревно, сверху прижимающее скаты, нагель — деревянный гвоздь. Все вместе — схема устройства крыши тех самых домов, которые «без единого гвоздя». Рита говорила на языке мастеров, оценив состав группы.

— Там много мужиков — им всегда интересно, как строили, из чего, каким инструментом, что в какие пазы идет. Женщины отзываются на хозяйственные темы.

Но вот мы возле плотника, показывающего очередной группе, как рубить лемех, частичку, покрывающую купола Преображенского собора.

— Какой гвоздь лучше — кованый или береза? — спрашивает девушка с красным рюкзачком.

Максимов: Церковь — единственный дом на земле, который всегда красив

— Дерево к дереву лучше, — отвечает Евгений, чья работа в музее, кроме просвещения туристов, — делать реплики с подлинной утвари. — И такого крепежа на срок службы лемеха хватало.

— Хороший турист пошел. Внимателен на всем маршруте, к месту задает вопросы, — говорит Арина, преподаватель английского, 15-й сезон приезжающая сюда работать гидом. — Раньше порхали с ветки на ветку, а сейчас могут поддержать беседу на тему, с которой ты начал экскурсию.

Особенно если открыть им калитку. Которая требует восьмерки — ржаной муки, воды, простокваши или кефира, соли, молока, масла, сметаны и начинки. Вепсянке Аше (она же Аня), чтобы выпечь калитку, большего не надо. Мужчине хватает двух-трех таких карельских ватрушек с кашей или картошкой — больше не съесть что высоким гостям (которых всегда заводят в Анину горницу), что обычным туристам. Хотя я бы не отказался…

Южный край острова встречает тургруппы благовестом с часовни Михаила Архангела.

Звонарь Игорь Хуттер приехал сюда 30 лет назад. Все местные колокола в 30-х отправили на переплавку. Звонящие сейчас под руками Хуттера благовестник, альты и тенора нашлись в конце 80-х в деревне недалеко от погоста. Хуттер сам отмывал их от солидола и развешивал на часовне, первой из открывшихся тут в 1991-м. Сегодня на острове и вокруг него девять звонниц, собранных Игорем. Десятки остальных — на материке.

Храм стал международной лабораторией по реставрации деревянных памятников

Небеса обетованные

Бывших парижан не бывает. Их легко узнать и на Кижах: элегантная сумка на плече, зонт на длинной ручке, плащ через руку…

Отец Николай Озолин родился в 1967-м в столице Франции, рос в 12-м квартале в районе Porte de Vincennes в семье священника Николая Озолина и иконописицы Елизаветы Озолиной. Всю юность провел, по его словам, среди иконных досок, красок и левкаса (грунт, наносимый на доску перед росписью). Отец преподавал иконопочитание, мать расписывала храмы по всей Европе.

И поэтому, когда молодого священника в начале 90-х поставили настоятелем Патриаршего подворья на Кижах, его привлекли здесь и к музейной работе — консультантом по иконописи.

Археологи сообщили о важной находке на месте Преображения Господня

Отец Николай и сегодня, вернувшись со служения во Франции, работает в заповеднике, организует возвращение и воссоздание икон.

— Обратите внимание на царских врат, — чуть неточно говорящий по-русски коренной парижанин подводит к резному позолоченному чуду, закрывающему вход в алтарь. Иконостас XVIII века в конце 2019 года вернулся из запасников, где хранился, пока храм был в разобранном состоянии, и из четырех икон с евангелистами на царских вратах осталась одна. Остальные недавно дописали студенты факультета церковных художеств Свято-Тихоновского университета. Их же работы — в притворе и в соседнем храме Покрова.

Пока мы беседовали, священник все посматривал в «небо». Историческое «небо», деревянный потолок храма Преображения на Кижах, расписанный ангелами и святыми, утрачено. Задача отца Николая — создать новое.

Авторитетно

Татьяна Незвицкая, заместитель директора музея-заповедника «Кижи»:

Храм Преображения сейчас готовится к итоговой приемке, после нее мы поставим клирос, повесим иконы и будем ждать туристов и гостей. Сроки открытия зависят от ситуации с коронавирусом.

Самое сложное позади, теперь надо поддерживать храм в нынешнем состоянии, продлевать ему жизнь — постоянно мониторить, следить за температурой и влажностью, отслеживать деформации, протечки, заниматься их профилактикой, не забывать о противопожарной безопасности. Скучать не придется, просто начался новый этап работы.

Кстати

«Единый»

Это слово написано рядом с гвоздем, забитым в столб, переходящий в крест в самом верхнем куполе Преображенского собора.

Это шутка реставраторов. В храме, построенном, по легенде, «без единого гвоздя», гвоздей больше, чем в любом деревянном храме России. Каждая из 30 тысяч осиновых дощечек-«чешуек», прикрывающих его главки, прибита как минимум на два гвоздя. Но если эти гвозди вынуть — лемеха отлетят, а храм будет стоять и без гвоздей.

Ещё новости

Добавить комментарий